В Алуште был дождь, была буря. Ветер рвал остатки листьев, сбивал с ног, как он может только в этом городе. В названии «Алушта» на каком-то из языков, вероятно — мертвом, сказано что-то про нехорошие ветры. Мне рассказывали, да я не помню. А все наркозы. Говорят, что наркозы, общие, разумеется, стирают память. Стирают, к чертовой бабушке. Моя вот почти стерта. Все свободное от работы время провела на массаже. И вдоль, и поперек. Массажистка рассказывала мне истории в формате Клуба Бывших Жен. Вот одна из них, короткая и поучительная, как сказка про гибель колобка. далее »

Старший сын рассказал, что недавно имел разговор с моей мамой. Мама немного зла на меня после публикации МАТЕРИАЛОВ в журнале «7 дней» (8 ночей). Она со мной не очень разговаривает. А если и разговаривает — ничего приятного не говорит.

Мам, — молвил сын, — говорил с ней, звонила.

И как? — с трепетом спросила я.

Наговорила мне сорок минут, на телефоне счетчик.

О чем, сынок?

О том, что молчание — золото.

Моя мама — профессиональный дефектолог. Дефектолог какого-то немыслимого разряда. Может быть, самый лучший практикующий дефектолог в стране.