Вдруг стало известно, что левое правительство Испании, прославившееся своими диковинными новациями, предложило законопроект, значительно расширяющий права обезьян. Обезьян. Это такие крупные животные, похожие одновременно на медведя и на человека. В наших местах не водятся.

Признаюсь, у меня эти обезьяны не идут из головы.

Обезьяны и их испанские друзья в правительстве. Моей первой реакцией было негодование. Общеизвестно, что Испания сейчас мучительно ищет выход из экономического кризиса. Прекратились продажи прибрежной недвижимости, безработица бьет рекорды прежних лет, на улицах неспокойно, в сельскохозяйственном секторе разброд, и как они там ещё справляются со своим вином и оливковым маслом — решительно непонятно. А этим, в правительстве, как будто делать нечего: вместо проблем реального сектора правительство занято проблемами прав обезьян. Сгоряча подумала с нежностью о наших чиновниках, занимающихся реальными делами. О чиновниках, милиционерах, правительстве. Реальные люди, реальные дела. Наши здесь шевелят не по-детски, какие уж тут обезьяны.

А потом меня как будто осенило. Обезьяны, они же почти как люди. Они плачут, любят своих детей и ездят в цирке на велосипедах, дразнятся. А на них ставят опыты, их мучают, проверяют на них новую косметику, лекарства от рака кожи, последствия лучевой болезни. Мне вдруг стало жалко обезьян, жалко до слез. И горячо радостно за Испанию. Они там молодцы, вот что значит Европа, образование и демократия. У них там отличное правительство. Приятно, что одновременно с тобой на свете живут люди, которым есть дело до обезьян. Как-то это очень по-человечески. В хорошем смысле этого слова.