Снимали в мужской тюрьме, под Питером. Тюрьма стоит в деревне. Там, в этой деревне, две тюрьмы. Одна тюрьма строгого режима, вторая — не строгого. Общего. Жители деревни, в основном, бывшие заключенные обеих тюрем. Выходят на волю и остаются жить неподалеку от знакомых стен. Стен и вышек. Мне сказали, что в этой деревне каждый день случаются драки и убийства, потому что много мужчин и почти нет женщин. И мужчин все прибывает, и мужчины эти — те еще. Из тюрьмы строгого и из тюрьмы не строгого.

Очень большое количество милиционеров работают в деревне для обеспечения порядка. И не справляются.

На самом деле моя героиня сидит в тюрьме, не герой Силина. Должны были снимать в женской тюрьме. Но ассистенты, ответственные за организацию съемок, связались с милицейским начальством, и начальство категорически отсоветовало снимать в женской тюрьме. Направили в мужскую.

Сказали, что если как-то неправильно повести себя в женской тюрьме, могут разорвать. Потому что уровень напряжения в женской тюрьме выше. Когда я спросила, почему, мне объяснили, что это связано с тем, что в мужскую тюрьму приезжают на свидания женщины. Там зачинают детей, женятся и все такое, общечеловеческое. А вот в женские тюрьмы не приезжает никто.

Когда ехали в тюрьму, позвонил актер Птичкин (это — псевдоним). Узнал, куда еду, и посоветовал купить много чаю. Чаю в тюрьме рады. Еще Птичкин (это — псевдоним!) сказал, что через пять минут все, кому нужно, будут знать, кто привез чай. И людям будет приятно.

Попросили категорически не брать у заключенных игрушек из хлеба. Потому что очень высок риск заразиться туберкулезом. Игрушек не брала.

Когда поехали в тюрьму, Силин вел себя очень странно. Все время молчал и, как мне кажется, немного трясся. Нас пригласил на чашку чая начальник тюрьмы. Парень лет тридцати. Хвастал, говорил, что тюрьма у него уникальная, все, кто выходит (выходят не все), получают паспорт и прочие социальные гарантии. Такое не во всех тюрьмах. Еще у начальника тюрьмы есть свой террариум, и нам показали питона. Этого питона кормят кроликами. Чем кормят кроликов, я даже не захотела спрашивать.

Когда мы шли по коридору тюрьмы в террариум, вдоль стен стояли огромные молодые мужики в черных робах, бритые наголо, лицом к стене и руками за спину. И я слышала, как они дышат.

Силин играл с трудом. Ему было нехорошо, временами он был белым, как полотно. Когда я спросила, что с ним, он ответил, что он столько играл ментов, что тут ему, в принципе, вредно даже дышать. Тогда я спросила режиссера-постановщика, в чем дело, он сказал, что Силин, как играющий мента, который всех сажает, может быть запросто здесь убит.

Убит и, наверное, скормлен питону. Или кроликам.