Что-то происходит с лицом. Я не нравлюсь себе на всех без исключения фотографиях. Чужой человек смотрит на меня с фотографий последних месяцев. Может, это киевская усталость, может, возраст, может — еще что-то. Вероятнее всего, это киевская усталость, плюс возраст, плюс что-то еще. Жанна Эппле больше не Жанна Эппле. Чего на зеркало пенять, коли рожа крива? Нужно как-то приспосабливаться жить с таким лицом. И такими фотографиями.

Жанна больше не Эппле, а Эппле больше не Жанна. Господи, как же хорошо было в Амстердаме!

Посмотрела фильм «Жизнь Других». Два раза плакала. Когда актриса, возлюбленная драматурга, предавшая его, бросается под машину, а агент Штази выбегает на улицу, наклоняется над ней и понимает, что ничего не сделать. Точнее — ничего сделать не удалось. И драматург падает на асфальт, берет на руки тело и прижимает к себе.

Ну и потом, конечно, когда бывший агент, теперь — старый почтальон, останавливается перед витриной книжного супермаркета, привлеченный рекламной афишей с именем когда-то спасенного им драматурга, заходит в магазин, берет в руки книгу знакомого автора и читает на титульном листе посвящение. Благодарность. Ждешь, что он, наконец, улыбнется в первый раз за фильм, но он не улыбается. Однако лицо его становится таким спокойным, что ты чувствуешь на своих щеках слезы.