В Алуште был дождь, была буря. Ветер рвал остатки листьев, сбивал с ног, как он может только в этом городе. В названии «Алушта» на каком-то из языков, вероятно — мертвом, сказано что-то про нехорошие ветры. Мне рассказывали, да я не помню. А все наркозы. Говорят, что наркозы, общие, разумеется, стирают память. Стирают, к чертовой бабушке. Моя вот почти стерта. Все свободное от работы время провела на массаже. И вдоль, и поперек. Массажистка рассказывала мне истории в формате Клуба Бывших Жен. Вот одна из них, короткая и поучительная, как сказка про гибель колобка.

Она, массажистка, имела отличного мужа, который потом ушел к другой женщине. А массажистка как-то прилюдно оскорбила эту новую женщину мужа, не помню как. Сказала, например, что та — дура. И дошло это «дура» и до новой женщины, и до бывшего мужа. Новая женщина предъявила мужу массажистки претензию: что, мол, эта твоя старая позволяет? И муж пришел к массажистке, бывшей жене своей, требовать публичных извинений. Точнее — личных извинений. Массажистка согласилась (вот это — самый темный момент, как-то я себе его почти не представляю) принести извинения новой женщине бывшего мужа. Муж привез новую женщину на машине, запустил в машину бывшую жену, как паука в банку, и тактично вышел. Женщины сначала как-то говорили об общем, но, видимо, градус беседы стремительно повышался, и дамы начали драться. Но беседы не прекращали. И как-то особенно открылись друг другу, да так, что перестали драться, и новая женщина возьми да и скажи:

Да ты отличная (допустим) тетка! Забирай себе своего мужа, не хочу быть причиной твоего плохого настроения!

Да бог с ним, — сказала массажистка, — с мужем, забирай его себе, он так, не очень-то. А ведь и ты славная (допустим) тетка!

Да не нужнее мне он, муж твой. А вот ты — прекрасная женщина, давай дружить?

Да и мне не нужен! — сказала массажистка. — Давай лучше с тобой дружить!

А давай поедем в Ялту на неделю? — предложила новая женщина мужа массажистки.

А и давай!

И они поехали в Ялту, а муж остался ни с чем. И дружат эти женщины до сих пор. При этом история не носит никакого, допустим, лесбийского, подтекста.

Еще мне гадали на кофейной гуще — и нагадали много чего интересного. Потом, может быть, расскажу.