Нет, я не смотрела фильм «Двенадцать». А все смотрели, да. Но я не могу ходить в кино — там все вечно смеются в тех местах, где я плачу, и хрустят ртами, и потом нужно вместе со всеми выходить из кинозала. При свете. А я, допустим, плакала перед титрами и не хочу, чтобы меня видели, такую. Но я обязательно посмотрю. Я смотрю все фильмы Михалкова. Потому что я — русская женщина, а русской женщине пристало смотреть фильмы Михалкова. И мне нравятся все, и все по-разному. Кроме, пожалуй, фильма «Очи Черные». С «Очи Черные» вообще ничего непонятно.

Зато я недавно посмотрела половину фильма «Элементарные Частицы», которые немецкие экспрессионисты сняли по мотивам книги Мишеля Уэльбека.

Сильно повзрослевшие со времен «Беги, Лола, Беги» Мориц Бляйбтрой и Франка Потенте радуют, как встреченные в метро старые соседи, которых не видела ни разу после переезда. Парень, который играет главного героя, того самого, который был девственником и потом все изобрел, — великолепен: он лишь закрывает и открывает глаза, улыбаясь беспрестанно. И это именно то, что от него требуется, что нужно, чтобы сделать фильм чуть более арт-хаусным. А этому, кажется, мешает все: и идиотская музыка, и виды прекрасной французской земли с высоты птичьего полета, и какие-то грустные анекдоты, положенные в основу бытовых сценок.

Все равно буду досматривать. Мориц мне мил, даже с бородой. И книга мной любима.

Начала я смотреть этот фильм в Бортничах, под Киевом, в актерской, где телевизор под потолком, а по углам диваны, на которых курят и дремлют работники сериалов «Ангел-хранитель» и «Держи меня крепче». Рядом со мной на диване клевала носом Александра Назарова, она с утра ждала своей сцены, но что-то не звали, который уж час. Когда действие фильма натужно вырулило к месту, где подросток, один из братьев, смотрит на спящую, голую мать свою, смотрит и трогает себя, как говорится, ТАМ, — Александра Ивановна подняла голову, долго всматривалась в экран и произнесла громко и отчетливо: «Все понятно. Мальчик – онанист!» И, устроившись удобнее, снова заснула. Наверное, когда я окончательно повзрослею, я тоже научусь говорить так коротко и по существу, давать определение всему на свете. Давать — и спать себе далее.