Сегодня утром я вылетаю в Киев, на «Ангел-Хранитель», делаю несколько внутрипавильонных эпизодов, и вечером меня перевозят в Алушту, на натуру. Натура — дура. В Алуште, говорят, солнце. Все лето я проработала в Бортничах, в павильонах, где мухи садятся на лицо, как покойнице, и пыль, пыль несусветная. Вся основная съемочная группа работала в Алуште, загорала и купалась, ела шашлыки, ходила на танцы в «Киви-Киви». Теперь, когда поздняя осень, грачи улетели, меня везут в остывшую, опустевшую Алушту, на остывшую натуру.На натуре, думаю, теперь темнеет рано, и что делать вечерами в опустевшей Алуште — совершенно непонятно. Читать? Считать падающие листья?

Многие сезонные рабочие сильно пьют в Алуште осенью. Начинаю понимать и сочувствовать.

Пустуют ресторации. Дымят

ихтиозавры грязные на рейде,

и прелых лавров слышен аромат.

«Налить вам этой мерзости?» — «Налейте».

Сериал вот-вот завершится, осталась самая малость. И как-то грустно. Я уже начинаю скучать по Киеву. Киев, я люблю тебя.