В Алуште был дождь, была буря. Ветер рвал остатки листьев, сбивал с ног, как он может только в этом городе. В названии «Алушта» на каком-то из языков, вероятно — мертвом, сказано что-то про нехорошие ветры. Мне рассказывали, да я не помню. А все наркозы. Говорят, что наркозы, общие, разумеется, стирают память. Стирают, к чертовой бабушке. Моя вот почти стерта. Все свободное от работы время провела на массаже. И вдоль, и поперек. Массажистка рассказывала мне истории в формате Клуба Бывших Жен. Вот одна из них, короткая и поучительная, как сказка про гибель колобка. далее »

Старший сын рассказал, что недавно имел разговор с моей мамой. Мама немного зла на меня после публикации МАТЕРИАЛОВ в журнале «7 дней» (8 ночей). Она со мной не очень разговаривает. А если и разговаривает — ничего приятного не говорит.

Мам, — молвил сын, — говорил с ней, звонила.

И как? — с трепетом спросила я.

Наговорила мне сорок минут, на телефоне счетчик.

О чем, сынок?

О том, что молчание — золото.

Моя мама — профессиональный дефектолог. Дефектолог какого-то немыслимого разряда. Может быть, самый лучший практикующий дефектолог в стране.

Нет, я не смотрела фильм «Двенадцать». А все смотрели, да. Но я не могу ходить в кино — там все вечно смеются в тех местах, где я плачу, и хрустят ртами, и потом нужно вместе со всеми выходить из кинозала. При свете. А я, допустим, плакала перед титрами и не хочу, чтобы меня видели, такую. Но я обязательно посмотрю. Я смотрю все фильмы Михалкова. Потому что я — русская женщина, а русской женщине пристало смотреть фильмы Михалкова. И мне нравятся все, и все по-разному. Кроме, пожалуй, фильма «Очи Черные». С «Очи Черные» вообще ничего непонятно.

Зато я недавно посмотрела половину фильма «Элементарные Частицы», которые немецкие экспрессионисты сняли по мотивам книги Мишеля Уэльбека. далее »

Сегодня утром я вылетаю в Киев, на «Ангел-Хранитель», делаю несколько внутрипавильонных эпизодов, и вечером меня перевозят в Алушту, на натуру. Натура — дура. В Алуште, говорят, солнце. Все лето я проработала в Бортничах, в павильонах, где мухи садятся на лицо, как покойнице, и пыль, пыль несусветная. Вся основная съемочная группа работала в Алуште, загорала и купалась, ела шашлыки, ходила на танцы в «Киви-Киви». Теперь, когда поздняя осень, грачи улетели, меня везут в остывшую, опустевшую Алушту, на остывшую натуру. далее »

Сегодня забирала машину из автосервиса. Ремонт стоил неожиданно дорого. Что странно, потому что прошлый ремонт тоже стоил дорого. Между двумя этими ремонтами шесть месяцев ненапряженной езды, в течение которых я заправляла машину от силы раз шесть. Ну, может, восемь. То есть не ездила совсем, будем считать, совсем не ездила. А ремонта — на какие-то несусветные тысячи. далее »